Николай Фомич Ферапонтов когда-то был настоящей звездой. Его огромные скульптуры стояли на площадях, его имя знали все, кто хоть немного интересовался искусством. Он лепил рабочих, колхозниц, космонавтов, и всё это в лучших традициях соцреализма. Газеты писали о нём восторженные статьи, а коллеги тихо завидовали.
Теперь ему за восемьдесят. Мастерская в старом районе Москвы потихоньку разваливается, краска на стенах облупилась, а новые заказы приходят так редко, что их можно пересчитать по пальцам одной руки. Пенсии едва хватает на еду и краску, которую он всё равно покупает, потому что бросить ваять не может.
Живёт один. Дети давно выросли и разъехались, жена умерла лет пятнадцать назад. По вечерам Николай Фомич сидит у окна, пьёт чай из старого термоса и вспоминает, как когда-то его приглашали на приёмы в Кремль. Воспоминания тёплые, но от них почему-то только грустнее.
И вот в один дождливый осенний день в мастерскую заходит молодой парень в дорогом пальто. Зовут его Мясоедов, искусствовед, пишет диссертацию про поздний советский период. Просит разрешения посмотреть архивы, старые эскизы, всё, что сохранилось. Николай Фомич пожимает плечами, мол, смотри, только там пылища.
Мясоедов лазает по подсобкам, перебирает ящики, а потом вдруг кричит оттуда так, что у старика сердце ёкает. Выносит на свет несколько холстов, покрытых толстым слоем пыли. Сдувает её, и оба замирают. На холстах картины, от которых даже у видавшего виды Ферапонтова дыхание перехватывает. Яркие, живые, совсем не похожие на его привычные монументальные работы.
Мясоедов шепчет, что это уровень лучших мастеров шестидесятых, что такие вещи стоят бешеных денег на аукционах. И смотрит на Николая Фомича круглыми глазами и спрашивает: это вы писали?
Старик открывает рот, хочет сказать правду, но вдруг вспоминает пустой холодильник, неоплаченные счета и то, как его давно никто не называл мастером. И вместо правды вырывается короткое: да, я.
С этого дня всё меняется. Мясоедов берёт организацию на себя. Картины чистят, фотографируют, начинают показывать знакомым галеристам. Сначала шепотом, потом всё громче: найден тайный цикл великого Ферапонтова, который он прятал десятилетиями.
Деньги появляются быстро. Сначала небольшие авансы, потом уже серьёзные суммы. Николай Фомич покупает новую куртку, хорошие продукты, даже позволяет себе бутылку настоящего коньяка. К нему снова приходят журналисты, его снова называют живым классиком.
Только по ночам он теперь почти не спит. Ворочается, смотрит в потолок и думает о тех, кто на самом деле держал кисть. О человеке, чьё имя он никогда не произносил вслух даже самому себе. О друге, который исчез из его жизни много лет назад при очень странных обстоятельствах.
Слава растёт, как снежный ком. Уже готовится большая выставка, уже звонят из-за границы. А Николай Фомич всё чаще стоит перед теми холстами в пустыми глазами и тихо шепчет: прости меня, старина.
Потому что пять процентов правды иногда достаточно, чтобы перевернуть всю жизнь. А остальные девяносто пять остаются гнить где-то в подсобке памяти, покрытые такой же толстенной пылью, как когда-то те самые картины.
Читать далее...
Всего отзывов
6